Существует много способов самоубийства, но, пожалуй, самым необычным и вызывающим яркие споры является самоубийство руками другого человека. Автор "Энциклопедии смерти" А. Лаврин рассуждает об этой проблеме с разных точек зрения (например, этической или судебной), основываясь на ярких примерах людей, применявших эвтаназию (Джек Кеворкян), людей, пожелавших подобной смерти, и авторе известной книги на данную тему Дереке Хамфри.
Выхода нет
Предотвращением самоубийств занимаются медицинские, общественные, религиозные организации и отдельные люди. Примеров много, но остановимся на одном: в 1991 году собор Святого Джона Богослова в Нью-Йорке подарил рок-певцу Билли Джоэлу и его жене — фотомодели Кристи Бринкли, скамью из белого известняка в знак благодарности за их гуманитарную работу и, в особенности, за программу по предотвращению самоубийств.
В развитых странах широко распространены так называемые телефоны доверия, предназначенные для психологической помощи потенциальным самоубийцам. Специалисты говорят, что при профилактике самоубийств не следует пренебрегать даже малейшими факторами. Так, в конце 1960-х годов по совету психиатров обычные надписи на станциях лондонского метро «ВЫХОДА НЕТ» были заменены на «ВЫХОД С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ». Через год, согласно статистике, число самоубийств сократилось на 0,83 %. Эксперты утверждают, что в напряженной до предела жизни Лондона даже простая надпись «ВЫХОДА НЕТ», действуя на подсознание, иногда становится последней каплей, толкающей на роковой шаг.
Есть, однако, люди, считающие, что в некоторых случаях нужно не спасать потенциальных самоубийц, а, напротив, помогать им уходить из жизни. Случаи эти связаны с неизлечимо больными, с людьми, испытывающими жестокие страдания.
Муж актрисы Марины Влади, профессор-онколог Леон Шварценберг в своей клинике помог нескольким безнадежно больным уйти из жизни раньше срока. Профессор имел неосторожность упомянуть об этом в одной из своих книг, и на его беду нашелся журналист, который дочитал книгу до конца. Из-за этой истории Шварценберг потерял кресло министра здравоохранения, поскольку во Франции, как и в большинстве европейских стран, эвтаназия («легкая смерть») запрещена.
Доктор Смерть
Особенно остро стоит этот вопрос в США. В 1990-х здесь прогремело дело врача Джека Кеворкяна, прозванного газетчиками «Доктор Суицид», «Доктор Смерть». Его обвинили в убийстве из-за того, что он 4 июля 1990 года помог покончить с собой 54-летней Джанет Адкинс, страдавшей болезнью Альцгеймера.
«Я совершенно не раскаиваюсь в своих поступках и не сожалею о той роли, которую я сыграл в смерти этой женщины, — приводит слова Кеворкяна, сказанные на пресс-конференции, канадская газета «Ла Пресс». — Почему эта проблема меня заинтересовала? Странный вопрос. Ведь смерть — это такая штука, с которой каждому из нас рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу».
Джанет Адкинс, узнав, что она неизлечимо больна, специально прилетела из Портленда, где она жила, в Детройт для того, чтобы убить себя с помощью устройства Кеворкяна. Под машину для самоубийства он переделал старенький автофургон «Фольксваген».
Все происходит следующим образом. Врач провожает «пациента» в безлюдный парк и сначала делает ему внутривенную инъекцию безвредного соляного раствора. Затем «пациент» садится в машину и сам нажимает кнопку, в результате чего получает порцию еще одного препарата, который, взаимодействуя с первым, превращается в сильное наркотическое средство, почти мгновенно вводящее самоубийцу в состояние комы. После этого в организм автоматически вводится доза хлористого кальция, вызывающая остановку сердца.
«Ее последние слова были: “Спасибо, большое спасибо!”. Я пожелал ей всего хорошего и, так как я стоял, наклонившись над Джанет, то мне показалось, что она даже попыталась приподняться, чтобы послать мне прощальный поцелуй», — поделился воспоминаниями Кеворкян. Он обратил особое внимание прессы на то, что перед смертью госпожа Адкинс просила его предать широкой огласке все, что с ней произойдет, чтобы и другие желающие могли воспользоваться этим способом умереть достойно, без страдания и боли...
В предсмертной записке, которую передал журналистам муж госпожи Адкинс, она заявила: «Находясь в здравом уме и твердой памяти, я решилась на самоубийство, потому что знала — я неизлечимо больна. Я не хочу ждать, пока моя болезнь примет тяжелую форму и приведет к тому, что я полностью потеряю человеческий облик».
В 1989 году Джанет Адкинс, у которой было трое детей и трое внуков, узнала о том, что через несколько лет ее ждет потеря памяти, сумасшествие и смерть. «Она так любила жизнь! — говорит ее муж Рональд Адкинс. — Для Джанет была невыносима мысль о том, что она не сможет наслаждаться жизнью в полной мере и, главное, что в результате болезни она потеряет свое человеческое достоинство, а это всегда было для нее самым важным».
«Я не нарушил ни одного закона, — добавляет со своей стороны Кеворкян. — И я не думаю, что против меня могут возбудить уголовное дело. Хотя кто его знает, как все может повернуться в нашем нервном обществе...»
Перед процессом прокурор Окленда Ричард Томпсон заявил, что еще не пришел к окончательному выводу о виновности Кеворкяна в убийстве. Состоявшийся затем суд оправдал доктора, но вынес частное определение, запрещающее впредь использовать «адскую машину» и заниматься подобным изобретательством. Однако Кеворкян не подчинился запрету, и в 1991 году против него снова было возбуждено дело после того, как он «помог» еще двум женщинам распрощаться с жизнью.
Равнодушие, которое проявлял Кеворкян в отношении всего происходящего, — это не что иное, как спокойствие врача при виде смерти. «Люди мне говорят: “Побойся Бога!”, а я им отвечаю: если то, что я делаю, противозаконно — остановите меня, а если законно — то дайте мне возможность этим заниматься». Всего за 1990–1998 годы изобретенной Кеворкяном так называемой «машиной самоубийства» (по англ. «Mercitron») воспользовались более 130 человек.
Еще в 1988 году Кеворкян обращался к сторонникам движения, проповедующего право каждого человека уйти из жизни по своей воле, с предложением открыть «медицинский» центр в Калифорнии и вести прием обреченных больных. «Я тогда не посоветовал ему делать это именно в Калифорнии, так как законы там не разрешают подобную деятельность, — сказал Дерек Хамфри, один из активистов движения. — Но вообще доктор Кеворкян заслуживает благодарности за смелость и сострадание. История человечества не раз доказывала: чтобы заставить мир изменить свое мнение о новом общественном движении, у основателя обязательно должны появиться последователи». [1]
Нужно заметить, что Хамфри ошибается: Кеворкян вовсе не основатель подобного движения и не ему принадлежит приоритет в изобретении машины для самоубийства. Работая с прессой прошлого века, я обнаружил, что автором первого аналогичного устройства был американец Джеймс Кингстаун. В сентябре 1881 года газета «Weekly Chronick» опубликовала следующее его объявление: «Наконец-то мне удалось создать превосходный способ самоубийства. Много трудов и стараний посвятил я этому делу и надеюсь, что достиг желаемой цели. Вы садитесь в кресло с высокой спинкой и боками, в которых скрыт механизм. Садящийся в кресло своей тяжестью приводит в действие механизм, и легкий, опьяняющий ветерок, исходящий из первой трубочки, охватывает его, производя такое же действие, как гашиш. Он впадает незаметно в сон, его мысль уносится в мир волшебных грез и мечтаний, а механизм кресла приводит в действие молоточек, который, падая на ящичек взрывчатого вещества, производит сразу восемь выстрелов — два в сердце, два в легкие, два в желудок и два в темя. Лучшей смерти быть не может». [2]
Заметим, что 100 лет назад никто и не подумал возбуждать против Кингстауна уголовного дела, — в то время никто не оспаривал право американцев на добровольный уход из жизни.
В феврале 1993 года к Кеворкяну обратился еще один неизлечимо больной человек с просьбой о помощи в самоубийстве. Престарелый Хью Гейл страдал эмфиземой легких и болезнью сердца. Он стал тринадцатым пациентом Доктора Смерть. Правда, на этот раз Кеворкян не применял свою знаменитую машину, а ограничился маской с угарным газом. При кончине Гейла присутствовали жена больного Шерил Гейл и трое свидетелей. Происходило это в штате Мичиган, где в это время еще отсутствовал законодательный запрет на эвтаназию.
Движение защитников права на жизнь, поднявшее шумиху вокруг смерти Гейла, побудило губернатора штата ввести закон, согласно которому помощь и ассистирование в самоубийстве наказываются тюремным заключением до 4-х лет и штрафом в 2 000 долларов.
Шум вокруг смерти Гейла поднялся из-за черновика протокола самоубийства, найденного у ассистента доктора Кеворкяна. Судя по нему, в последнюю минуту Гейл струхнул и стал просить убрать маску с угарным газом. Он повторил эту просьбу дважды, но... эвтаназию не отменили. Правда, Шерил Гейл говорила, что муж просил убрать маску «только один раз». Впрочем, сути дела это не меняет. Прокурор графства Окленд Ричард Томпсон заявил, что речь идет об убийстве, однако вряд ли ему удастся привлечь Кеворкяна к уголовной ответственности. Долгое время во всех судебных разбирательствах Кеворкян выходил сухим из воды. Да и запрет на эвтаназию (или помощь в самоубийстве) в одном штате не мешал Кеворкяну перебираться в другой штат, третий и т. д.
Идеи Кеворкяна были решительно осуждены врачебным сообществом и властями США. В 1991 году Кеворкяна лишили лицензии на занятия медицинской практикой. В последствие он еще четырежды представал перед судом, однако был оправдан из-за недостаточности свидетельских показаний.
Наконец, в марте 1999 года Кеворкян был обвинен в прямом убийстве второй степени, после того как организовал эвтаназию 52-летнего Томаса Юка из округа Оуклэнд, страдавшего болезнью Лу Герига. В качестве доказательства была представлена видеозапись акта эвтаназии. Суд приговорил Кеворкяна к заключению на 10 лет. 1 июня 2007 года решением Комиссии штата по условно-досрочному освобождению 79-летний Джек Кеворкян был выпущен на свободу на два года раньше срока. При освобождении ему был поставлен ряд условий: он не будет больше никому помогать умирать путем эвтаназии; ему запрещается осуществлять уход за лицами старше 62 лет, а также близко общаться с лицами, имеющими врожденные физические отклонения.
Помоги ближнему своему
Порой борьба некоторых людей за право на смерть доходит до парадокса: чтобы помочь умереть своим близким, которым это не по силам, они становятся их убийцами.
8 июня 1990 года японская газета «Майнити» поместила следующее сообщение: «7 июня в 5 часов 24 минуты утра в полицию префектуры Аити позвонил мужчина 47 лет и сказал, что убил свою жену, мучившуюся от рака. Срочно примчавшаяся на место происшествия полиция обнаружила задушенную на кровати жену и сидящего рядом мужа. Он сразу же признал себя виновным и был арестован. По его словам, 6 июня жена приняла снотворное и легла спать. Примерно в 2 часа ночи он задушил пуделя жены, а затем собачьим поводком — жену. После этого зажег поминальные благовония и просидел возле тела жены около суток, прежде чем вызвал полицию. Жена, узнав месяц назад, что у нее рак легкого, попросила его, чтобы он убил ее, когда начнутся мучения, — так заявил арестованный. А собачку он задушил для того, чтобы она сопровождала хозяйку по дороге в загробный мир. Соседи говорят, что жили они вдвоем и хорошо ладили друг с другом».
История с убийством из чувства милосердия обнажает одну из крупнейших этических проблем современности — права безнадежно больного человека на смерть. Изобретатель машины для самоубийства доктор Кеворкян превратился для Запада в символ этой проблемы. Врачи, присягавшие клятвой Гиппократа («Я не дам лекарство, несущее смерть, даже если меня будут просить...»), резко отрицательно относятся к поступкам Кеворкяна. Однако многие пациенты придерживаются иного мнения. Они хотят не только того, чтобы их хорошо лечили, но и того, чтобы в случае безнадежности их положения врачи помогали им достойно и безболезненно умереть.
У этой проблемы два аспекта. Первый ярко высвечен случаем с Джанет Адкинс, самой выбравшей уход из жизни. А второй связан с положением больных, многие дни, месяцы и даже годы находящихся в бессознательном состоянии. Современная медицинская техника, «чудо-лекарства» способны очень долго поддерживать жизнь больного, даже если это бессмысленно из-за комы. Вот почему в США и других странах возникают движения за право безнадежно больных на эвтаназию — безболезненную смерть.
Размышляя об этом, американская журналистка Глория Борджер пишет: «Чудодейственные установки, которые делают невозможное возможным и спасают нас, способны превратить людей в своих заложников — перспектива ужасающая. И пока суд и законодатели препираются, распутывая массу сложностей, связанных со смертью и эвтаназией, врачи не в состоянии ждать: пациентам нужны конкретные ответы. “Долг врача, — говорит специалист в области медицинской этики Маргарет Пабст Баттин, — в том, чтобы облегчить участь больного, помочь ему умереть легкой смертью”. А вот мои личные впечатления семейного кошмара, — продолжает Борджер. — Умирающий отец подключен к аппарату искусственного дыхания. Врачи уверяют, что он в глубокой коме, и переговариваются в его палате так, будто человека уже нет. Мы, говорят они, успокаивая нас, страдаем больше, чем он. Но его искаженное мукой лицо, подрагивающие веки, из-под которых скатываются слезы, — все это взывает о помощи. Он молит нас об освобождении. Однако, чтобы отключить его от аппарата, нужен по меньшей мере консилиум, причем рядом чуть ли не с каждым врачом должен находиться адвокат». [3]
Да, насчет адвоката — это не преувеличение. В 1989 году в США развернулась острая дискуссия о том, нужно ли искусственно поддерживать жизнь безнадежно больных людей, которые не сознают сами себя. Поводом послужило обращение в Верховный суд США родителей молодой женщины Нэнси Крузан. 11 января 1983 года во время автомобильной аварии Нэнси, которой было тогда 25 лет, вылетела из машины в кювет и при падении сильно ударилась головой о землю. Врачам удалось вывести ее из состояния клинической смерти, но медицинская помощь запоздала на те мгновения, которых не хватило, чтобы спасти мозг Нэнси, куда перестал поступать кислород.
«Нэнси Крузан ни разу не приходила в сознание после аварии, — рассказывал об этой истории журнал «Тайм», — и врачи говорят, что она никогда не очнется. Сейчас 32-летняя женщина лежит в Миссурийском реабилитационном центре, бодрствующая, но не сознающая этого. Ее тело окаменело и стянуто судорогой, колени и руки занимают такое же положение, как у эмбриона, пальцы впились в запястья. Некоторые сиделки говорят, что Нэнси может поворачиваться в сторону того, кто говорит с ней, и что она плакала несколько раз, а однажды это произошло, когда ей читали открытку, посылаемую в День святого Валентина. Но врачи утверждают, что она не реагирует ни на что, исключая рефлекторные реакции на звук и болезненное воздействие. “Мы буквально кричали над телом Нэнси, но никогда не замечали никакой реакции, — говорит Джо Крузан, ее убитый горем отец. — Иногда можно поклясться, что она смотрит прямо на вас, но затем вы делаете три или четыре шага — и никакой реакции. Она ничего не осознает”.
Трубка, введенная в желудок Нэнси, подает пищу и воду, необходимые для поддержания ее жизни... Врачи говорят, что сердце Нэнси сможет биться и легкие дышать еще лет 30...». [4]
Подобная перспектива ужасает родителей Нэнси, и вовсе не из-за меркантильных соображений. Все расходы по лечению, вернее, по поддержанию жизни Нэнси, согласно закону, взял на себя штат. Родителей же мучает моральный аспект дела. Именно поэтому они обратились в Верховный суд с просьбой дать их дочери возможность умереть. Сделали они это после того, как их аналогичное прошение в 1988 году отклонил верховный суд штата Миссури. «Мы решили, что если ошибаться, то уж в пользу жизни», — заявили миссурийские судьи.
Масштаб проблемы станет яснее, если учесть, что в 1990 году в положении Нэнси Крузан находились 10 тысяч американцев. Но до сих пор не понятно, кто и на каком основании может принимать решение о прекращении искусственного поддерживания их жизни. Родители Нэнси считают, что в их случае таким правом обладают они, так как прекрасно знали взгляды своей дочери. Отец Нэнси утверждает: «Моя дочь сказала бы: “Избавьте меня от этого”».
Чета Крузан в своих обращениях ссылается на то, что прецеденты положительного решения подобного вопроса есть. В 1976 году суд штата Нью-Джерси разрешил семье Куинлан отключить аппарат искусственного дыхания, который поддерживал жизнь Карен Энн Куинлан. После этого такие же решения принимали суды некоторых штатов. Но были и обратные примеры.
В 1983 году этим вопросом занялась президентская комиссия по вопросам медицинской этики. Она одобрила принцип утверждения в судебном порядке принимаемого семьей решения.
По сути дела, здесь идет борьба за сферу влияния государства на личную жизнь граждан. Адвокаты четы Крузан считают, что государство посягает на конституционные гарантии свободы личности, присваивая себе право на смерть или жизнь беспомощных больных. Они говорят, что любящие близкие — наилучшие судьи, способные решить, что предпочел бы их недееспособный родственник. Однако в позиции адвокатов есть свои уязвимые места: ведь нельзя юридически зафиксировать «степень любви» родственников к больному человеку. А вдруг они торопятся отключить аппараты, поддерживающие жизнь больного, потому что их ждет немалое наследство? Не всякий ведь согласится ждать наследства неопределенное время. Ну, а если у больного нет денег или какого-то имущества, и корыстный мотив отпадает? Что ж, и в этом случае нет гарантий, что родственники безошибочно «угадают» его возможное желание. Таким образом, проблема опять упирается в тупик, и вопрос о праве на смерть рождает яростные дебаты на моральные темы. «Они бушуют в отношении двух основополагающих ценностей, — говорит Дэниел Каллахан, директор Хейстингского центра, занимающегося проблемами этики. — Одна из них — святость жизни с ее религиозными корнями, другая — обязанность сделать все возможное с точки зрения техники для спасения жизни. Взятые вместе, эти ценности подобны локомотиву, мчащемуся со скоростью 100 миль в час». [5]
|
