Наполеон I (Наполеон Бонапарт), французский государственный деятель и полководец (1769–1821)

За свою бурную жизнь Наполеон многократно подвергал себя смертельной опасности. Во время итальянской кампании 1796 года в битве на Аркольском мосту Наполеон бросился со знаменем вперед, несмотря на град пуль, и остался жив, благодаря тому, что его прикрыл своим телом Мюирон.

В декабре 1796 – январе 1797 годов Наполеон был тяжело болен лихорадкой; он весь пожелтел, похудел, высох; его противники считали, что жить ему осталось не больше двух недель. Но будущий император Франции выжил.

Во время египетского похода он посетил чумной госпиталь в Яффе и не заразился.

Когда Наполеон бросил армию в Египте и вернулся во Францию, Директория, правившая страной, едва не объявила его дезертиром. Один из членов Директории Буле де ла Мерт предложил публично разоблачить своевольного генерала и объявить вне закона. Другой член Директории Сиейес заметил, что «это повлечет за собой расстрел, что существенно, даже если он его заслужил». На это Буле де ла Мерт возразил: «Это детали, в которые я не желаю входить. Если мы объявим его вне закона, будет ли он гильотинирован, расстрелян или повешен — это лишь способ приведения приговора в исполнение. Мне наплевать на это!» [185].

Во время переворота 18–19 брюмера, когда Наполеон явился в зал заседаний Совета пятисот, толпа депутатов устроила ему обструкцию, крича: «Долой диктатора!», «Вне закона его!» и т. д. Мало того, некоторые депутаты бросились на него с пистолетами и кинжалами. Один депутат толкнул его, другой ударил кинжалом, но удар успел отвести гренадер. Наполеона защитил генерал Лефевр. С возгласом «Спасем нашего генерала!» он и гренадеры сумели растолкать депутатов и вытащить Бонапарта из зала.

Был в жизни императора и такой эпизод: во время боевых действий на позиции французских войск, неподалеку от места, где находился Наполеон, упала бомба с зажженным фитилем. Солдаты в ужасы бросились в стороны. Наполеон, желая устыдить их, подскакал на лошади к бомбе и встал прямо над ней. Раздался взрыв. Брюхо лошади разворотило, Наполеон в который раз остался невредим.

А заранее подготовленных покушений на жизнь Наполеона было, наверное, десятки. В одном случае (24 декабря 1800 года) по дороге его следования в театр поставили карету, набитую порохом, гранатами и бомбами. Время было рассчитано с точностью до нескольких секунд. Бонапарт спасся лишь потому, что его кучер в этот день сильнее обыкновенного гнал лошадей, и взрыв раздался, когда карета уже миновала заминированное место. В другой раз адская машина, уготовленная Наполеону, взорвалась в руках у ее изготовителя парижского рабочего Шевалье. В Вене во время военного смотра задержали студента Фридриха Штапса, который намеревался заколоть императора кинжалом.

Неудачной была и попытка самоубийства. 6 апреля 1814 года после поражения под Ватерлоо Наполеон подписал акт о полном и безоговорочном отречении от власти, а 12 апреля принял цианистый калий, который уже два года носил с собой. Однако яд потерял в значительной степени свои свойства и Наполеон, промучившись ночь, к утру пришел в себя.

Смерть настигла экс-императора 5 мая 1821 года на острове Святой Елены, куда он был сослан англичанами.

Некоторые биографы утверждают, что Наполеон не верил медицине и, умирая, отказывался лечиться.

Доктор О’Мира однажды спросил его: «Вы фаталист»? — «Разумеется! — ответил Наполеон. — Я всегда им был. Нужно слушаться судьбы. Что написано, то написано наверху!» — и он поднял глаза к небу. Врач заметил экс-императору, что его поведение похоже на поведение человека, упавшего в пропасть, который отказывается схватиться за веревку, брошенную спасателями. На это Наполеон засмеялся и сказал: «Да исполняются судьбы. Наши дни сочтены...»

С 1 марта 1821 года Наполеоном овладело особенно грустное настроение; он был подавлен. Своему врачу, доктору Антомарки он сказал в эти дни: «Вы понимаете, я отказываюсь от лекарств. Я хочу умереть от болезни». Ночь на 13 марта прошла для больного тяжело. У него появилось чувство страха. С 16 марта экс-император впал в длительное сонливое состояние. Иногда, впрочем, он пробуждался, начинал много говорить, едко шутить над врачами и медициной. В один из таких дней Наполеон разговорился с доктором Антомарки. В своих мемуарах Антомарки пишет, что речь зашла о роке, о судьбе, удары которой никто в мире не властен предотвратить. «Quod scriptam, scriptam, — сказал Наполеон. — Разве можете вы сомневаться, доктор, что наш смертный час предопределен?» Когда Антомарки стал оспаривать это мнение, Наполеон рассердился и послал его и в его лице всю европейскую науку к черту. Болезненное состояние усилило суеверность экс-императора. 2 апреля 1821 года Антомарки записал в своем дневнике: «В семь с четвертью вечера слуги его уверяют, будто видели комету на востоке». В этот день врач застал Наполеона очень взволнованным. «Комета! — воскликнул император. — Комета возвестила смерть Цезаря и возвестила также и мою!» На другой день, 3 апреля Антомарки констатировал резкое ухудшение состояния Наполеона. Генералы Бертон и Монтолон взялись подготовить экс-императора к близкой смерти.

За десять дней до кончины, 25 апреля Наполеон почувствовал вдруг улучшение. Антомарки отлучился в аптеку, а тем временем Наполеон приказал принести вино, фрукты, бисквиты, выпил шампанского, съел немного слив и винограда. Когда доктор вернулся, Наполеон встретил его громким смехом. Однако на другой день снова наступило ухудшение. Наполеон решился наконец покинуть свою маленькую, неудобную, плохо проветриваемую комнату, чтобы устроиться в салоне. Его хотели перенести на руках. «Нет, — отказался он, — у вас будет такая возможность, когда я умру. А пока довольно того, что вы меня поддержите».

28 апреля в 8 часов утра Наполеон в полном спокойствии сделал свои последние распоряжения. 2 мая он начал бредить. Он говорил о Франции, о первой жене Жозефине, о своем сыне от второй жены Марии-Луизы, о товарищах по оружию. Он перестал узнавать окружающих. В полдень к нему на минуту возвратилось сознание — Наполеон открыл глаза и с глубоким вздохом произнес: «Я умираю!» Затем он снова потерял сознание. Его забытье прерывалось приступами рвоты и едва слышным смехом.

Умирающий Наполеон не переносил света. Приходилось поднимать его, менять белье и кормить в темноте.

Во время агонии Наполеон вспомнил про китайцев, рабов на острове Святой Елены, и негромко проговорил: «Мои бедные китайцы, надо, чтобы их не забыли. Дайте им несколько десятков наполеондоров. Нужно мне попрощаться и с ними».

«В день пятого мая разразилась страшная буря, — живописует историк-беллетрист. — Волны с ревом кинулись на берега острова. Тонкие стены Лонгвудского дома вздрагивали. Потемнели зловещие медно-коричневые горы. Чахлые деревья, тоскливо прикрывавшие наготу вулканических скал, сорванные грозой, тяжело скатывались в глубокую пропасть, цепляясь ветвями за камни.

Как ни бодро расхаживал по комнатам виллы Лонгвуд развязный доктор Антомарки, с видом человека, который все предвидел и потому ничего бояться не может, было совершенно ясно, что для его пациента настали последние минуты. Казалось, душа Наполеона, естественно, должна отойти в другой мир именно в такую погоду, — среди тяжких раскатов грома, под завывания свирепого ветра, при свете тропических молний.

Но тот, кто был императором, уже ни в чем не отдавал себе отчета. Нелегко расставалось с духом хрипящее тело Наполеона. Отзвуками канонады представлялись застывающему мозгу громовые удары, а уста неясно шептали последние слова: “Авангард… Армия...”» [186].

В 11 часов утра пульс Наполеона был крайне слаб. Из груди его вырвался глубокий вздох и следом жалобные стоны. Тело задвигалось в конвульсивных движениях, закончившихся громким плачем. С этого момента до 6 часов вечера, когда Наполеон издал последний вздох, он не произнес больше ни звука. Правая рука его свисала с кровати. Глаза застыли в глубоком раздумье, — в них не было и тени предсмертной муки.

В 17.45 Антомарки в очередной раз глянул в сторону постели, затем быстро подошел к Наполеону и приложил ухо к его груди. Разогнувшись, он развел руками, показывая, что все кончено.

Диагноз, поставленный лечащими врачами Наполеона: рак желудка. Однако, начиная с 1840 года, после перевоза праха Наполеона в Париж, возникли слухи о том, что император был отравлен англичанами. В 1961 году на кафедре судебной медицины в Глазго (Шотландия) были проведены исследования волос Наполеона, срезанных на следующий день после его смерти и сохраненных его слугой. С помощью нейтронно-активационного анализа эксперты установили, что содержание мышьяка в 13 раз превышает обычную норму для человеческих волос; причем его отложения совпадали по времени с периодом пребывания на острове Святой Елены. Более того, неравномерное распределение мышьяка по длине волоса говорило о том, что Наполеону давали яд постоянно в течение последних четырех месяцев его жизни. Результаты анализа опубликовал английский научный журнал [197]. Через несколько лет к ученым попал другой образец волос Наполеона. И снова исследования показали наличие мышьяка. Версия об отравлении как будто подтвердилась. Историки спорили только о том, чьих это рук дело. Французы были убеждены, что вина здесь лежит на англичанах. Британцы же утверждали, что искать отравителя следует среди соотечественников императора, и даже называли имя графа Монтолона, наследника Наполеона. Авторы книги «Химия в криминалистике» Л. Лейстнер и П. Буйташ пишут, впрочем, что «повышенное содержание мышьяка в волосах все еще не дает основания безоговорочно утверждать факт умышленного отравления, потому что такие же данные могли быть получены, если бы Наполеон систематически использовал лекарства, в состав которых входит мышьяк.

В 1982 году в печати появилась очередная интригующая статья. Нейтронно-активационному анализу был подвергнут еще один локон волос императора, на этот раз из третьего источника. Согласно этим новым данным, в волосах императора мышьяка довольно мало, но зато много сурьмы! Как известно, Наполеон жаловался на боли в желудке и принимал лекарства, содержащие сурьму. Анализируя все имеющиеся данные (свои и ранее опубликованные), автор последней статьи обращал внимание на то, что методика, использованная при анализе первых двух образцов, не позволила определить раздельно мышьяк и сурьму при совместном присутствии» [188].

Позднее возникла еще одна версия. Исследования, проведенные в лаборатории медицинского факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, позволили установить, что количество мышьяка, содержащееся в волосах Наполеона, слишком мало для отравления. По предположению фармакологов, яд попал в волосы императора из обоев: в его домике использовались обои зеленого цвета с красителем на основе мышьяка. В сухом воздухе краска практически не выделяет яд, но во влажном климате, если обои отсыревают и на них заводится плесень, плесневые грибки превращают устойчивые неорганические соединения мышьяка в летучий триметилмышьяк. Даже если Наполеон не прикасался головой к стенам, ядовитые испарения могли попасть в его организм.

Наконец, существует почти фантастические предположение о том, что Наполеон не умер, а сумел бежать с острова Святой Елены. Вместо него якобы был похоронен удивительно похожий на императора крестьянин и солдат Франсуа-Эжен Рабо. В дальнейших деталях сторонники этой версии расходится: кто-то утверждает, что Наполеон погиб в кораблекрушении по дороге в Европу, а кто-то говорит, что Европы он все-таки достиг и долго жил в Вероне, скрываясь под именем Ревар.