Обряды жертвоприношения людей и ритуальные убийства, как это ни печально, не обошли ни одну мировую цивилизацию. Майя, египтяне, индийцы, греки, сатанинские ритуалы европейцев и даже миролюбивые буддисты и христиане совершали жертвоприношения людей. Часто в этом кровавом деле обвиняли невинных людей, особенно это касается евреев. Глава подробно рассказывает об этом.
В Китае с древних времен безжалостно убивали пленников во время ритуала погребения. Особо многочисленны человеческие жертвоприношения в китайских захоронениях времен царства Цинь. 66 человек, погребенных с циньским правителем У-гуном, 177 человек, погребенных с правителем Му-гуном, и т. д., — это цветочки по сравнению с количеством людей, умерщвленных для сопровождения на тот свет Цинь Ши-хуана. Над сооружением гробницы для него в течение 10 лет трудились более 700 тысяч человек. Гробница представляла собой дворец с сотнями залов, наполненных драгоценностями; там были сделаны искусственные водоемы и русла, по которым текли реки из ртути. На потолках художники изобразили небесные явления, а на полу — флору и фауну. Понятно, что для гробницы таких масштабов требовалось соответствующее количество людей. Вот почему император Эр Ши приказал всем красавицам из 270 окрестных дворцов, не имевшим детей, сопровождать на тот свет Цинь Ши-хуана. По оценкам специалистов, их количество составляло не меньше трех тысяч! [10] Помимо этого, Эр Ши, опасаясь, что строители выдадут тайну местонахождения сокровищ, закопал живьем всех людей, работавших внутри самой усыпальницы.
В ряде стран обычай погребальной жертвы сохраняется до сих пор. Так, у некоторых каст Северной Индии постоянно практикуется сати (сутти)* — самосожжение вдовы на погребальном костре мужа, упоминание о котором есть еще в священной книге жрецов арийских племен Ригведе. Это значит, что обычаю как минимум три тысячи лет.
* В переводе с санскрита — «преданная жена».
«Когда-то сати считалось своего рода привилегией избранных, — пишет И. Караванов, подробно изучивший этот вопрос. — Его совершали лишь вдовы правителей и военачальников. В гигантском погребальном костре махараджи Виджаянагара одновременно нашли смерть три тысячи его жен и наложниц. С телом последнего раджи Танджора сгорели две его жены. Их обугленные кости были измельчены в порошок, смешаны с вареным рисом и съедены 12 жрецами одного из храмов во искупление грехов умерших. Постепенно самосожжения распространились на представителей высших каст и начали означать не только выражение преданной любви и супружеского долга, но и верность своему господину после смерти». [11]
Русский путешественник князь А. Д. Салтыков, побывавший в Индии в середине XIX века, сообщал в одном из писем: «Мадрасский губернатор, лорд Элфинстон, показывал мне однажды на морском берегу место, предназначенное для сжигания трупов. На костер бедняков идет коровий помет, на костер богатых — сандаловое дерево... Говорят, когда ветер дует с моря, от погребального костра доносится запах жареных бараньих котлет, точно с кухни. Хорошо еще, если бы жгли только мертвых, а то здесь поджаривают иногда и живых. Мать моего нового знакомца — Пудукотского раджи — очень умная и очень добрая женщина, любит своих детей без памяти, а когда умер ее муж, непременно хотела взойти на костер; насилу отговорили ее от этого намерения именем детей. Но после смерти Танджорского раджи дело обошлось не так просто: его жена сожглась с удивительным хладнокровием. Еле уговорили ее, чтобы она не всходила на костер, где лежал труп ее мужа, и предпочла смерть на большом огне. Она согласилась и бросилась в яму с пылающим хворостом, где испепелилась в одно мгновение. Перед смертью она простилась с домашними и с министрами, которым поручила своих детей». [12]
Случалось, на погребальный костер покойника всходила целая толпа живых. Так, в 1833 году вместе с телом раджи Идара были сожжены его семь жен, две наложницы, четыре служанки и слуга.
Англичане, колонизовавшие Индию, запретили сати еще в 1829 году, однако и в наше время дань варварскому обычаю ежегодно платят несколько тысяч индийских вдов*. В 1987 году в Индии установлена уголовная ответственность за подстрекательство к сати и даже за его совершение (если, конечно, женщина останется в живых), но количество жертв не уменьшается. В принципе, вдова добровольно идет на самосожжение, но добровольность эта часто мнимая, ибо к сати ее подталкивают фанатизм мужчин и «осуждающие взоры спокойных загорелых баб», как сказала бы Ахматова.
* Единственный шанс для вдовы ускользнуть от сати, не нарушая обычая, — выйти замуж за брата покойного мужа. Шанс, конечно, довольно призрачный.
То, что в глазах европейцев является дикостью, для многих индусов — духовное возвышение, подвиг, надежный способ искупить грехи или, по крайней мере, улучшить карму, чтобы меньше страдать в следующем воплощении.
Жертвоприношение у древних народов было связано не только с войной и погребением, но и с обычными мирными делами — получением хорошего урожая, закладкой фундамента дома и т. д.
В Новой Зеландии существовал обряд, называвшийся «кормление ветра», он включал в себя и приношение в жертву местному божеству людей и скота. Нечто похожее было у многих народов Океании. Жертвами обычно становились бедняки или рабы, не представлявшие собой «общественной ценности». Жертву умерщвляли заранее и только затем доставляли в святилище и совершали обряд приношения богам. У некоторых народностей (мораи) святилищами служили места погребения племенной знати.
В Древнем Египте был когда-то обычай при разливах Нила бросать в реку молодую девушку в пышном наряде (невесту) с целью получения полноводного разлива.
В годы засухи ацтеки приносили в жертву богине Тласольтеотль мужчину. Его привязывали к столбу и метали в него дротики. Кровь, которая капала из ран, олицетворяла дождь.
В пантеоне сапотеков, живших на территории одного из центров Южной Америки Монте-Альбана, важное место занимал бог дождя и молнии Косихо-Питао. Поскольку от него, согласно верованиям сапотеков, зависело плодородие земли, то Косихо-Питао приходилось ублажать людскими жертвами младенческого возраста.
Распространенным поводом для ритуального убийства у многих народов Европы и Востока была потеря царем (вождем) или верховным жрецом племени «чудодейственной» силы, позволявшей повелевать явлениями природы. Исследователи Африки также говорят о подобной практике, отмечая, что на более поздних этапах этот обычай нередко использовался знатью для устранения неугодных правителей. Наиболее яркий пример — ритуальные самоубийства алафинов у йоруба после получения символа приговора совета знати — яйца попугая или пустого калебаса. [13]
Кайаны Борнео имели обыкновение приносить человеческие жертвы, когда какой-нибудь очень важный начальник переселялся во вновь отстроенный дом. Э. Тейлор приводит случай, когда уже в сравнительно новое время, около 1847 года, для этой цели была куплена малайская девушка-невольница и ее умертвили выпусканием крови. Этой кровью были окроплены столбы и фундамент дома, а труп брошен в реку. [14] В Африке, в Галаме, перед воротами нового укрепленного поселения, как правило, зарывали живыми мальчика и девочку — чтобы сделать укрепление неприступным. В Великом Бассаме и Яррибе такие жертвы приносились при закладке дома или деревни. В Полинезии центральная колонна одного из храмов Мавы воздвигнута над телом человеческой жертвы. На острове Борнео у миланауских даяков один средневековый путешественник был свидетелем того, как при сооружении большого дома вырыли глубокую яму для первого столба и повесили его над ямой на веревках. Затем туда опустили девушку-невольницу и перерезали веревки. Громадный брус упал в яму и раздавил несчастную насмерть.
В 1463 году в Ногате (Европа), когда нужно было поправить разрушившуюся плотину, крестьяне напоили допьяна нищего бродягу и зарыли его там, следуя совету заложить в плотину «для крепости» живого человека.
У сербов есть поразительная легенда о том, как три брата договорились построить крепость Скадру (Скутари), но все, что 300 каменщиков строили днем, разоряла ночью русалка, наделенная волшебной силой. Пришлось умилостивить ее жертвоприношением. Для этого решили выбрать первую из трех жен братьев, которая понесет рабочим пищу. При этом было условлено не говорить женам о таком договоре. Но старшие братья, пожалев своих жен, выдали им тайну. Жена младшего брата, ни о чем не подозревая, пришла на стройку, и ее заложили в стену. Но она умолила оставить там отверстие, чтобы ей можно было кормить грудью своего ребенка, пока ему не исполнится год. Подобные легенды, связанные с реальной практикой жертвоприношений, есть и у других народов Европы.
В Северной Америке сравнительно редко, но бывали случаи, когда индейцы приносили в жертву явлениям природы — солнцу, звездам, ветру — не только материальные ценности, но и живых людей.
Страны Океании, несмотря на оторванность от материковых очагов цивилизации, в ритуальных убийствах не отставали от них. Морякам экспедиции Джемса Кука, посетившим полинезийский остров Таити в 1777 году, довелось присутствовать при обряде человеческого жертвоприношения богу Оро. Подобным обрядам здесь зачастую сопутствовал каннибализм, но трудно сказать, что было первопричиной обряда — вера или голод. Скорее всего, они поддерживали друг друга, особенно в трудные для земледелия и рыболовства годы. С другой стороны, сказывалась природная наивность туземного мышления, не испорченного цивилизацией: если убит враг, чего ж пропадать телу!
В ряде африканских государств огромных человеческих жертвоприношений требовал культ умерших вождей — не только во время похорон, но и при поминках, справлявшихся в годовщину смерти вождя. В качестве жертвы выступали рабы или осужденные преступники, реже — члены племени (в Бенине при погребении короля в могилу за ним отправляли его слуг и ближайших придворных сановников, но это скорее исключение, чем правило). На поминках по вождям число жертв достигало сотен за раз! Если для этого не хватало осужденных на смерть преступников, то нередко хватали свободных, ни в чем не повинных людей. Особенно отличалось этим королевство Дагомея, находившееся на северном берегу Гвинейского залива. «Казни и убийства в Дагомее, — сообщал журнал “Всемирная иллюстрация” в 1890 году — вещь самая обыкновенная, более того — они являются одним из наиболее прочных политико-религиозных установлений страны. Население Дагомея глубоко верит в загробную жизнь, и, чтобы короли их и принцы могли иметь за гробом приличную свиту и невольников, потомки посылают им туда то и другое самым простым путем: отрезая, кому следует, голову. Когда король хочет дать о себе весточку своему покойному отцу, он выбирает из числа своих рабов какого-нибудь вестника, передает ему свое поручение, снабжает его некоторым количество съестных припасов — маиса, рома — и убивает. Таковы в Дагомее курьеры для сообщения с загробным миром. Во время «больших празднеств», длящихся ежегодно по два месяца, на тот свет отправляется для услужения покойным королям по 400–500 человек. Байоль, губернатор Порто-Ново* рассказывает, что в последнее путешествие его ко двору дагомейского короля, совершенное им в ноябре и декабре 1889 года, на его глазах в несколько дней было убито 280 человек. Операция это обыкновенно поручается амазонкам**: жертву одевают в европейский костюм, усаживают на древесный пень, между ног его ставят зонтик и начинаются мучения; первоначально амазонки исполняют вокруг несчастного воинственный танец, делая при этом вид, что вот-вот они его прикончат ударом ножа или выстрелом из ружья, — и только истерзав его нравственно, отрезают ему голову». [15]
* Город во французской колонии.
** Так автор корреспонденции именует женщин, состоявших в вооруженной свите короля.
|
